§ 27–28. Экономика России во второй половине XVIII в.: хозяйство империи

ЖИЗНЬ И ТРУД КРЕСТЬЯНИНА

Сельское хозяйство во второй половине XVIII столетия оставалось становым хребтом российской экономики, в котором было занято свыше 90% населения страны. Однако условия крестьянского труда определялись тяжелейшими природно-климатическими факторами и нарастающим гнетом крепостничества:

• Зона рискованного земледелия: Подавляющая часть исторического центра России находилась в полосе Нечерноземья с бедными подзолистыми почвами. Полевой сезон длился всего пять месяцев — с мая по сентябрь (в то время как в Англии и Франции полевые работы прекращались лишь на два зимних месяца). В Черноземье земля была плодородной, но урожайность оставалась нестабильной из-за частых засух и заморозков;
• Низкая производительность и тягловый кризис: Вооруженный деревянной сохой и бороной-суковаткой крестьянин на одной лошади мог вспахать не более половины десятины в день (около 0,55 га). Острейшей проблемой была нехватка кормов: на прокорм двух лошадей, двух коров и пары овец требовалось до 600 пудов сена на зиму, а за короткий месяц сенокоса семья успевала заготовить лишь половину. Скот зимовал на соломе («к весне без жалости взглянуть не можно»), давал мало навоза, из-за чего истощенные земли быстро «выпахивались», требуя трудоемкой расчистки новых лесных участков («росчистей»);
• Летняя страда: Период уборки хлебов серпами требовал нечеловеческого напряжения сил всех членов семьи — стариков, женщин и детей. Зачастую крестьяне физически не успевали сжать весь хлеб, и часть полос оставалась нескошенной («в пусте»);
• Усиление крепостных повинностей: Стремление дворян вести роскошный «европейский» образ жизни требовало колоссальных денег. Помещичьи хозяйства разделились по географическим зонам:
  • В Черноземной зоне безраздельно господствовала барщина. Землевладельцы непрерывно расширяли барскую запашку (за полвека она удвоилась) и доводили барщину до 5–6 дней в неделю, оставляя крепостным на обработку собственных наделов лишь ночные часы и воскресные дни;
  • В Нечерноземной зоне помещики переводили крестьян на денежный оброк. За вторую половину XVIII века ставка оброка подскочила с 1–2 до 5–7 рублей в год с ревизской души. При этом годовой бюджет зажиточного крестьянина едва достигал 26 рублей, из которых земля давала лишь 8–10 рублей, а остальное приходилось зарабатывать на стороне (для сравнения: квалифицированный столичный мастеровой получал около 80 рублей в год). Кроме денег, деревня отправляла в барский дом обильный натуральный «столовый припас» (мясо, птицу, рыбу, масло, сушеные грибы, холсты, овес и дрова);
• Отходничество и крестьянские промыслы: Невозможность прокормиться от скудной пашни и уплатить оброк породила массовый феномен отходничества — временного ухода крестьян из деревни на неземледельческие заработки в города и промышленные центры в свободные зимние месяцы. В Нечерноземье отходниками становились до 25% взрослого мужского населения: они нанимались на лесозаготовки, речные барки (бурлаки), стройки, кожевенные и салотопенные заводы или занимались извозом;
• Специализация районов и капиталистые крестьяне:
  • Село Павлово Нижегородской губернии превратилось в общероссийскую кузницу ножей, ножниц, висячих замков и слесарного инструмента;
  • Крестьяне Вологодской и Архангельской губерний вывели знаменитую холмогорскую молочную породу скота, а под Ростовом Великим снабжали столицы отборным луком и зеленым горошком;
  • В селе Иваново графов Шереметевых крестьяне массово освоили ткачество: к концу века возникли десятки текстильных мастерских, где у богатых крестьян-предпринимателей трудились наемные односельчане;
  • Так зарождалась прослойка «капиталистых крестьян»: формально оставаясь крепостной собственностью барина, предприимчивые селяне ворочали десятками тысяч рублей, организовывали рассеянные мануфактуры, скупали сельхозпродукцию и составляли острую конкуренцию городскому купечеству.

ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО ПО-РОССИЙСКИ

В правление Екатерины II промышленное производство в России продемонстрировало впечатляющий количественный скачок, однако несло на себе печать глубоких феодальных противоречий:

• Рост числа мануфактур: Если в 1760-х годах в империи насчитывалось немногим более 600 крупных промышленных предприятий, то к концу XVIII века их число превысило 1 200, причем на крупнейших металлургических и полотняных заводах трудились тысячи работников;
• Новые отрасли и транспорт: В Петербурге и Москве открылись фабрики макарон, «шеколада», знаменитый Императорский фарфоровый завод, рафинадные сахарные заводы. Созданная в 1786 году Государственная комиссия о дорогах вымостила камнем первые 82 версты тракта Москва–Петербург. Было начато сооружение грандиозной Мариинской водной системы (через Онежское и Белое озера) и проект Тихвинской системы, надежно связавших Волжский бассейн с Балтийским морем;
• Дворянская монополия на винокурение: В 1754 году дворянство добилось исключительной монополии на производство хлебного вина (водки). Помещики перерабатывали на собственных винокурнях даровой барщинный хлеб трудом крепостных крестьян, сбывая спирт казне по гарантированным ценам для продажи в казенных питейных заведениях — это давало дворянству колоссальные и гарантированные доходы;
• Кризис крепостной мануфактуры: Главным тормозом промышленного развития оставалось использование принудительного крепостного труда (посессионных и приписных крестьян). Подневольные работники не имели стимулов к повышению качества и производительности труда; технический прогресс внедрялся крайне медленно. Показателен пример М. В. Ломоносова: создавая в 1752 году в Усть-Рудице фабрику цветного стекла и бисера, ученый просил у Сената приписать к ней навечно 211 душ крепостных крестьян, считая наемный труд ненадежным;
• Трудности купеческого сословия: Морской торговый флот России оставался в зачаточном состоянии — отечественные товары везли в Европу на английских, голландских и гамбургских судах. Русские купцы страдали от нехватки коммерческого образования (в 1764 г. купцы Архангельска ходатайствовали об открытии школы коммерции, иностранных языков и бухгалтерии). Отсутствовал доступный кредит: Государственный купеческий банк выдавал краткосрочные ссуды (до 6 месяцев под 6% годовых), что вынуждало купцов обращаться к частным ростовщикам под кабальные 20%.

УКАЗ О СВОБОДЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ

В русле политики просвещенного абсолютизма Екатерина II осуществила коренную либерализацию торговой и промышленной деятельности:

• Манифест о свободе предпринимательства (1775 год): Важнейший экономический акт эпохи ликвидировал систему жестких государственных разрешений Берг- и Мануфактур-коллегий. Отныне всем российским подданным любых сословий (включая крестьян) разрешалось совершенно свободно заводить любые станки, мельницы, кузницы, фабрики и торговые лавки без особых казенных пошлин и сборов;
• Переход к вольнонаемному труду: Еще в 1762 году был издан указ, запрещавший промышленникам недворянского происхождения покупать крепостных деревень к своим заводам. Это вынудило нарождающуюся буржуазию нанимать свободных работников по паспортам (в основном крестьян-отходников). В то время как на суконных и металлургических заводах Урала преобладал принудительный труд, передовая легкая промышленность — хлопчатобумажное (ситцевое) производство — уже на 90% использовала вольнонаемный труд, развиваясь по подлинно капиталистическому пути;
• Первые купеческие династии из крепостных:
  • Крепостной графа Н. Шереметева Ефим Грачёв создал богатейшую текстильную фабрику в селе Иваново, формально записанную на имя барина. Скопив громадное состояние, Грачёв сумел выкупиться на волю сам и выкупить семью, уступив графу две мануфактуры и став купцом 1-й гильдии;
  • На рубеже веков зародились знаменитые династии российских промышленников — вчерашних крепостных: Морозовы, Прохоровы (основатели Трехгорной мануфактуры), Рябушинские, Гарелины. Им приходилось скрывать капиталы от помещиков, вести дела через доверенных лиц и платить огромные суммы за откуп от рекрутской повинности;
• Рост промышленных сёл: Кустарные центры — Иваново, Кимры (обувное дело), Павлово (ножи), Сергиев Посад (игрушки), Рыбная Слобода (Рыбинск) — стремительно разрастались, превосходя по населению и торговому обороту многие губернские города;
• Купец Ксенофонт Анфилатов: Купец города Слободского Вятской губернии К. Анфилатов первым в российской истории на собственных кораблях проложил прямой торговый путь через Атлантический океан в США (1805 г.), доставив в Америку русские товары на сумму свыше 1,1 млн рублей и опередив установление официальных дипломатических отношений.

ТОРГОВЫЙ ОБОРОТ

Во второй половине XVIII века внешняя и внутренняя торговля Российской империи переживала настоящий бум, связывая огромные пространства страны в единый национальный рынок:

• Санкт-Петербург — морские ворота империи: Через Кронштадт и Петербург проходило свыше 50% всего внешнеторгового оборота. Если в 1703 году приход первого голландского корабля праздновался как событие общегосударственного масштаба (губернатор А. Меншиков одарил шкипера 500 золотыми), то к концу века невские гавани ежегодно принимали до 1 000 иностранных торговых кораблей. В город по Вышневолоцкой водной системе шли тысячи речных барок с зерном (назад их не отправляли, а разбирали на дрова);
• Блестящий внешнеторговый баланс: Внешнеторговый оборот России с середины до конца века вырос в денежном выражении более чем в семь раз, причем экспорт стабильно превосходил импорт:
  • Экспорт: Россия оставалась ведущим мировым поставщиком высококачественного железа (до 10 млн пудов в год, до трети шло за рубеж, главным образом в Англию). Огромными объемами вывозились парусина, пенька, корабельный строевой лес, канаты, льняное семя, кожи, воск, сало и поташ. Указом 1762 года был разрешен свободный вывоз хлеба, заложивший основы превращения России в будущую главную «житницу Европы»;
  • Импорт: В структуре импорта преобладали предметы престижного потребления для дворянства — колониальные товары (чай, кофе, тростниковый сахар, табак, южные фрукты), французские и испанские вина, шелковые и тонкие суконные ткани, парижская галантерея, фарфор и парфюмерия. В обеих столицах появились шикарные европейские магазины («бутики»): Английский магазин на Невском проспекте в Петербурге и роскошные лавки на Кузнецком Мосту в Москве;
• Всероссийские ярмарки и внутренняя торговля:
  • Москва служила гигантским складочным и распределительным узлом, откуда зимними санными обозами фабричные товары расходились по всей необъятной стране;
  • Макарьевская ярмарка (у Макарьевского монастыря близ Нижнего Новгорода) являлась главным торжищем России, где уральский металл и сибирские меха встречались с московским текстилем и волжским хлебом;
  • Коренная ярмарка под Курском и Свенская ярмарка под Брянском были центрами оптовой торговли южнорусских губерний и Украины скотом, зерном и «красным товаром»;
  • Ирбитская ярмарка на Урале выступала главным зимним центром торговли пушниной, железом и китайским чаем;
  • Астрахань держала в руках восточную торговлю: туда с Кавказа и из Персии везли шелк, красители и пряности, а вывозили русское железо, сукно и юфть.